Под знаком креста и свободы

"Под знаком Креста и свободы", цикл передач о Косово и Метохии. Выпуск 2. слушать в мп3

под знаком креста и свободы

Все под знаком Креста и свободы. Под знаком Креста означает зависимость от Бога, под знаком свободы означает независимость от. Русская линия / Библиотека периодической печати / Под знаком креста и свободы. Часть 4. Об аудиозаписи. По благословению главы Синодального отдела по связи с вооруженными силами и правоохранительными органами протоиерея.

Позиция ЮНЕСКО официально отражена в целой книге, подготовленной на основе отчетов четырех международных экспертов, одним из которых был. Официальный отчет, подписанный генеральным директором ЮНЕСКО господином Мацура, включил в себя все самые строгие замечания, которые мы сделали в процессе нашей миссии.

В том числе, чему я особенно рад, был включен и мой пункт о существовании двойных стандартов в оценке разрушений культурных памятников. И, более того, был приведен пример, к которому я обращался в своем личном отчете. Когда несколько лет тому назад в Афганистане талибы разрушили две буддийские статуи, то буквально каждый человек в мире был информирован об этом максимально подробно, масс-медиа писали едва ли не месяц, обсуждали, показывали кадры.

Событие ужасное, но происходившее в далеком Афганистане, было известно всем и каждому. Это было видно и год назад, летом, в момент происходящих в Ливане событий. Это не соответствовало никаким реалиям, все было прямо противоположно: Росписи западной стены церкви Святых Апостолов.

Фрески и гг. Все впечатления людей, приходивших с Запада в Константинополь, полны информации о том потрясении и восхищении, которые они испытывали, видя этот богатейший и самый прекрасный на то время город христианского мира. Потом возникла обратная реакция - желание на уровне мифотворчества представить Византию в виде кошмарного, безобразного, мрачного урода.

Они вовсе ничего не знали о Византии, но изобрели вот такой вот странный жупел восточной цивилизации, которая почему-то появилась в Европе и от которой чем скорее мы избавимся - тем будет. Эти давние стереотипы до сих пор живут в современном сознании, и на Западе в том числе.

И чем раньше, мне кажется, Запад с этими стереотипами распрощается, чем раньше поймет, что православная культура есть неотъемлемая часть европейской традиции, причем ничуть не меньшая культуры католической или протестантской, тем быстрее пойдет процесс взаимообогащения и взаимопонимания.

Но почему тем страшнее разрушать памятники средневекового искусства? Храм - это не только святое место, он всегда связан с тем, Осмотр церкви, превращенной в груду щебня что мы называем культурной памятью народа. Разница между только что написанной современной иконой и Владимирской Богоматерью, созданной великим византийским иконописцем в начале XII века, та, что Владимирская Богоматерь - одна, ее уже больше не будет. Если говорить о Косове, то среди этих уничтоженных памятников есть абсолютно разные и в разной степени разрушенные храмы.

Где-то мы видели сожженные притворы, а где-то - целые храмы, превращенные в груду щебня. Другой случай, который тоже был для нас важным, мы обсуждали его в миссии ЮНЕСКО, и, по счастью, моя рекомендация была принята. Изначально в список разрушений не входил большой сербский квартал в городе Призрене. Невероятной красоты, он располагался под византийской церковью Святого Спаса XIV века, на склоне горы, спускающейся к реке.

И в этом районе буквально каждый дом был систематически и последовательно уничтожен. Вместо района остались обугленные дома с разломленными стенами, напоминающие руины Сталинграда. Мы не знаем, насколько велико значение конкретно вот этого дома, например. Но то, что это явление культуры, что это уникальный памятник сербского присутствия в Призрене, духовной жизни сербов, - это совершенно очевидно.

Этот район включен в список потерь вместе с храмами. Нужно оценивать объективно его редкость, художественную значимость и отсутствие аналогов, то есть невозможность восполнить в случае утери памятника. Церковь XX века трудно, но можно восстановить примерно в том виде, в каком она была выстроена пятьдесят лет тому.

Утрата же, не дай Бог, церкви Богородицы Левишки в Призрене, оказалась бы невосполнимой. Именно тогда была собрана экстренная миссия экспертов, отправившаяся на Косово и в Метохию За год до нас уже была миссия, в которой участвовал мой друг и коллега, профессор Принстонского университета Слободан Чурчич. Он мне подробно рассказывал о. В тот раз экспертам не разрешали работать вместе, они все должны были осматривать памятники независимо и потом независимо писать свои заключения, которые получились несравнимо более мягкими и сглаженными в сравнении с тем, которое было подготовлено нашей группой.

Видимо, здесь рубежом стали мартовские погромы. Должен сказать еще одну вещь, чтобы не возникало ощущения полного равнодушия международных организаций к этому вопросу. В результате мартовских погромов из десятков мест, включая Приштину, было полностью изгнано сербское население.

Фреска церкви Богородицы Левишки. До и после пожара г. За двое суток погромов было сожжено по меньшей мере домов и 27 православных церквей и монастырей. Структуры, призванные обеспечивать безопасность на Косове, в марте года оказались катастрофически неспособны выполнять свои прямые функции по защите меньшинств. В Призрене командование германского контингента KFOR отказалось прийти на помощь международным полицейским.

Один серб был заживо сожжен в своем доме, остальные остались без крова. В Свинаре, где домов были сожжены дотла, французский контингент KFOR отказался прийти на помощь сербам, несмотря на то что главная база французской зоны ответственности находится в нескольких сотнях метров от села.

Сам факт фиаско, практически полного паралича структур безопасности в Косово во время беспорядков в марте года не вызывает никаких вопросов. Есть документ, мнение независимых международных организаций. Но есть и позиция масс-медиа, которые предпочли все это не заметить. Реально ситуация на Косове сталкивается с тем, что я когда-то назвал заговором молчания. Выясняется, что политическая конъюнктура складывается так, что не благоприятствует знанию людей о происходящем.

Но этой информацией сознательно не пользуются. Почему это происходит - мы можем догадываться. Конечно, за этим стоит политика, точнее, вполне конкретный вопрос.

под знаком креста и свободы

Как только внимание мирового сообщества будет обращено на тот кошмар, который имел место и отчасти имеет место до сих пор, то первый вопрос здравого, не погруженного в конкретику человека: Как это в принципе могло произойти? Когда же в заложниках находится целая культура и очень большая часть народа, которая может в любой момент оказаться уничтоженной, делается вид, что все в порядке и ничего важного не происходит. Однако здесь вопиют, помимо людских судеб, уничтоженных или оскверненных православных храма.

В этом была одна из целей нашей книги - создать объективный неангажированный документ и поставить его перед теми, кто хочет хоть о чем-то задуматься. Задуматься о том, что этого больше не должно произойти, что величайшее наследие как сербского народа, так и всей мировой культуры должно быть спасено. Мне как историку искусства и человеку, которому профессионально дорога судьба великих византийских памятников, ясно одно: Мне кажется очевидным, что судьба этого культурного наследия и сами эти памятники не могут служить разменной картой в политических играх.

Я был представителем от России. Она принципиально отличалась от всех других миссий, потому что это была срочная миссия, созванная в результате страшных погромов, которые потрясли весь мир.

В течение трех дней было уничтожено и сильно изуродовано 35 православных церквей. Миссия проходила в полувоенных условиях, у нас был взвод охраны, состоявший из солдат ООН, индийцев, которые все время просили нас надеть бронежилеты и каски, потому что время от времени стреляли снайперы.

Мы, конечно, старались по мере возможности эти тяжелые бронежилеты и каски не надевать. Было много нового опыта, в частности, я, например, впервые в жизни ходил по минному полю, так как многие церкви были заминированы.

Часто специально для нас, а миссия была инициирована Кофи Ананом, главой ООН, и поэтому у нас были максимальные полномочия, к своему большому неудовольствию, НАТОвские солдаты должны были разминировать подходы к храмам. В ряде случаев мы просто ждали, когда они нам сделают дорожку: Увиденные нами картины были местами жуткими, местами трагикомичными. Например, в городе Призрене меня потрясла такая сцена. Здесь находилась резиденция призренского епископа и тогда, и сейчас это епископ Артемий.

под знаком креста и свободы

Когда мы оказались в Призрене, там уже было достаточно тепло. Вокруг собора много разных кафешек. Их хозяева, местные албанцы, казалось, специально повытаскивали на улицу столики и расставили их таким образом, чтобы можно было лучше разглядеть только что уничтоженный прекрасный собор.

Это потрясло, равно как и цифры, которые нам сообщили: Они жили на базе немецкого батальона НАТО, потому что в город им выходить было. Мне подумалось, что даже нацисты были бы довольны такими успехами по решению национального вопроса.

В ряде случаев на месте разрушенных в щебень церквей местные албанцы хотели устроить паркинги и поэтому просили нас как можно быстрее дать свое заключение. Они объясняли, что место, мол, очень важное, удобное, в центре города Мы им не отвечали. Что этим людям скажешь? Интересно, было ли единодушие в оценке увиденного на Косове. Она сказала, что это будет очень трудно, что один памятник мы, может быть, и включим, но по существующим правилам если из региона включается в этот лист один памятник, то другие должны несколько лет находиться в очереди.

Я пояснил ей, что, на мой взгляд, эта ситуации, выходящая из всех правил, и факт включения еще трех памятников является формой их срочнейшей защиты, в связи с чем они должны быть включены в этот список как можно раньше.

Я благодарен моим коллегам, которые все как один поддержали. Здесь наша позиция, и это очень ясно выражено в книге, предельно артикулирована. Во-первых, не какие-то там церкви, а выдающиеся памятники мирового значения, и это сейчас официально признано.

Памятники эти, помимо всего прочего, гораздо более поздние. Чтобы внести ясность в данный вопрос и поставить точки над i, добавлю, что некоторые из них пострадали во время войны года. Накануне бомбардировок и во время них на Косове действовали отряды экстремистов, сербских националистов, на это тоже нельзя закрывать. Но с года ни один мусульманский памятник более не пострадал, все они получили финансирование, все они реставрируются, все они находятся в весьма и весьма благополучном состоянии.

Поэтому в данной ситуации ставить знак равенства просто невозможно. Узнав, что приехали русские, они обрадовались, начали кричать: Мы еще не знали, как сербы любят Россию.

Нас повели в церковь Введения Пресвятой Богородицы.

Под знаком креста и свободы. Часть 5 — В мире — Татьянин День

Очень сложно описать свои чувства, когда стоишь перед сожженным иконостасом. На месте писаных икон вставлены простенькие бумажные. На месте святого престола - груда камней. Лишь приглядевшись и поднеся свечу, можно разглядеть смутные очертания опаленных огнем фресок.

Мы не знаем, что это такое, поскольку живем в достаточно благополучное время. Когда ты видишь, как живут люди и как при этом они не падают духом, не унывают, наступает переосмысление жизни.

Во время другой нашей поездки на Косово в году, мы побывали в городе Киево, который сейчас стал полностью албанским.

Под знаком креста и свободы. Часть 4 — Татьянин день

Мы зашли в церковь, о которой уже никто не помнит, в честь какого святого она была освящена. И, глядя на груду камней, на рядом стоящий албанский дом, напротив которого находится помойка и эта помойка на сербском кладбище! Как живет сербский анклав? Это село, в котором около тысячи жителей. Мы попали на престольный праздник одного из них - праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы. Литургию служили прямо под открытым небом, сошлось все село. Было очень много маленьких детей, и о том, что мы находимся в сербском гетто, напоминал лишь патруль KFOR.

У меня снова возникло ощущение какого-то диссонанса между теми разрушениями, которые мы видели накануне, взорванным монастырем, и радостной атмосферой в этом анклаве. Большей частью это фиктивная защита. Если повторится ситуация года, то они могут рассчитывать только на свои силы.

Под знаком креста и свободы

Например, в селе Бело Поле, где живут вернувшиеся сербы, очень мало детей, нет сербской школы, дети находятся на домашнем обучении. Если это анклав, люди из которого не уезжали, как, например, Гораждевац, Велика Хоча, то там много молодежи. Дети выходят из дома только в школу. Школьный автобус забирает их и отвозит в соседний сербский анклав, точно так же привозит их. Выйти на улицу погулять, встретиться с друзьями они не могут.

под знаком креста и свободы

Психологически это очень тяжело. Хотя сербы вообще очень жизнерадостны, и, думаю, это помогает им жить в таких условиях. Мне кажется, что в Россию после поездки мы вернулись немного другими людьми. Многое из того, что раньше имело смысл, перестало для нас существовать. Мы увидели что-то настоящее, ведь именно там происходит истинное стояние за веру.

Это не просто слова: Там люди доказывают верность своему народу, Церкви, Православию всей своей жизнью. Хотя у них есть возможность уехать и жить в безопасности, они этого не делают. Хочется привести слова одного из членов этого клуба Дарко Станковича: Мои родители, живущие в Косово и Метохии, знают, как тяжело и опасно здесь находиться. Я понимаю их родительскую любовь и заботу, но не могу уехать.

Нам сейчас нелегко, но с Богом все. Главное - не забывать Бога, помощь Которого мы все время ощущаем. Если Сербия - храм, то Косово - алтарь. Косово - наш сербский Иерусалим, сербская Святая Гора. Когда мы подъехали к их дому, я немного увлеклась, фотографируя, и через пару минут услышала крики: На одну-две минуты мы заехали на кладбище, которое полностью осквернено.

Братья непременно вернутся сюда, если будет возможность восстановить разрушенные дома. А надо сказать, что в городе Исток на деньги, выделенные московским правительством, построены 25 домов для сербов, у которых дома были полностью сожжены в году Какой монастырь и прием в каком монастыре запомнился более всего?

Христианская свобода (Виталий Рожко)

Печка Патриаршия, Гориоч, Дечаны. Надо сказать, что на фоне этой разрухи, этой несправедливости, этого нарушения всех возможных прав и свобод, в косовских обителях царит евангельский дух. Нас поразила та абсолютно нами незаслуженная любовь, которую мы встретили. Захотелось чем-то ответить на эту любовь. Я помню, как в монастыре Печка Патриаршая нас посадили во главе стола рядом с игуменией и священником. Мы опешили, так как не привыкли к этому в России. Эти монахини - воплощение доброты. Живут они в изоляции, не могут выйти за пределы монастырских стен, особенно в Метохии.

Например, в Дечанах в году был всего один монах. Сейчас это самый большой монастырь Сербии, в котором 30 человек братии. Служат литургии, всенощные, звучит красивое византийское пение. Служат они при свете свечей, и это переносит на тысячу лет .